В последние годы российский IT-рынок демонстрировал гораздо лучшие темпы роста, чем многие другие отрасли экономики — более 20%. В 2006 г. рост несколько замедлился и составил 19,1% — цифра тоже вполне внушительная. Это создает у стороннего наблюдателя впечатление, что российская IT-индустрия имеет блистательные перспективы как внутри страны, так и за ее пределами. Верно ли это представление? Попробуем разобраться...

На отечественный рынок IT в последнее время стали обращать пристальное внимание и инвесторы. Например, по результатам исследования информационного агентства «Финам.ру», большинство инвесторов (65,1%) считают финансовые вложения в компании IT-сектора весьма интересными, причем 40,4% опрошенных обозначили этот сектор как максимально привлекательный. Конечно, одно дело выразить интерес, и совсем другое — вкладывать в компании деньги, но тем не менее общие настроения вполне очевидны. Вдобавок к этому на рынке начались процессы консолидации: взять хотя бы нашумевшие объединения IBS и «Борласа» или TopS BI и «Систематики». Все крупные компании наперебой говорят о своих планах выхода на IPO...

Западные инвесторы, и в первую очередь фонды прямых инвестиций, очень серьезно рассчитывают на то, что после 2008 г. на российском рынке информационно-коммуникационных технологий сложится та же пропорция капитализации, что и в Европе. Там IT-составляющая всего ИКТ-рынка составляет 30—40%, а телекоммуникационная составляющая — 60—70%. У нас же последняя по уровню капитализации пока в 12—14 раз больше. А значит, в ближайшее время из сферы IT может всплыть «капитализационный пузырь» размером от нескольких миллиардов до нескольких десятков миллиардов долларов. Крупные западные фонды прямых инвестиций сейчас осуществляют экспансию в IT во всем мире, смотрят они и на российский IT-рынок. Однако сдерживающим фактором является его непрозрачность, почти полное отсутствие заслуживающих доверия аналитических данных.

Еще хуже обстоит дело со статистикой по бизнесу в сфере IT. Ведь несмотря на уже вполне приличный объем российского IT-рынка — порядка 16,2 млрд долл. — и неплохую динамику, он пока имеет довольно низкий уровень зрелости. Это отражается на структуре рынка — в преобладании сектора аппаратного обеспечения, при том что на развитых рынках доминирующим является сектор IT-услуг. Такая ситуация роднит отечественный IT-рынок с рынками Центральной и Восточной Европы, но динамика по отдельным секторам показывает, что он постепенно движется в сторону западноевропейской структуры. Другое свидетельство низкой зрелости рынка — его чрезвычайная закрытость. Появляется очень мало информации о реальных контрактах, их сроках и суммах. Как правило, IT-компании ссылаются на то, что клиенты запрещают разглашать эту информацию. Но в результате сами же клиентские компании и оказываются внакладе. Во-первых, как показало проведенное нашим центром исследование «Цены на российском рынке IT-услуг 2006», диапазон разброса цен колоссален, как на восточном базаре, и, соответственно, едва ли не главным фактором снижения цен является торг между покупателем и продавцом. Во-вторых, нерыночные методы конкуренции позволяют оставаться на рынке даже тем игрокам, цены на услуги которых несравнимо выше, чем у других. Неэффективные игроки (здесь мы имеем в виду эффективность организации бизнеса в понимании best practice) не уходят, а все прочие не получают за счет своей эффективности достойного конкурентного преимущества.

Аутсорсинг или инсорсинг?

Возвращаясь к конкретным параметрам рынка, обратим внимание на то, что хотя российский IT-рынок растет, темпы его роста устойчиво падают (рис. 1). За последние шесть лет они снизились с 60% в 2001 г. до 19,1% в 2006 г. Прогнозируемый рост в текущем году составляет уже порядка 15%. Анализ причин замедления темпов роста российского IT-рынка, проведенный в Аналитическом центре REAL-IT, показал, что это явление вполне объективное в нынешних условиях. Уже несколько лет в России снижаются темпы роста ВВП. IT-индуст-рия, будучи сервисной отраслью экономики, лишь подтверждает данную тенденцию. Да и модель рынка, когда предприятия строят свою IT-инфраструктуру «с нуля» (дефицитная модель), практически исчерпала себя, а новых реальных стимулов для развития IT в России в связи с доминированием неравных условий конкуренции пока не появилось, так что снижается и вклад рынка информационных технологий в общий объем ВВП (рис. 2).

При этом темпы роста объемов рынка падают практически во всех секторах. Только в области программного обеспечения в этом году прогнозируется некоторый рост, но заслугой тому во многом является активизация борьбы с использованием нелегального ПО.

На этом фоне наблюдается рост одного из важных параметров, характеризующих IT-рынок: опережающими темпами растут затраты клиентских компаний на собственный IT-персонал (рис. 3). Данный показатель вырос с 1,7 млрд долл. в 2001 г. до прогнозируемых в 2007 г. 3,2 млрд долл. Во многом это определяется тем, что компании в условиях проливающегося «золотого дождя» от нефтяных доходов пока предпочитают лояльность эффективности, поэтому вместо того, чтобы привлекать к выполнению необходимых IT-функций профессионалов со стороны и развивать сервисный сектор рынка, они увеличивают численность собственного персонала. Конечно, с экономической точки зрения это не оптимальный вариант. Но экономической эффективностью владельцы бизнеса в данном случае готовы пренебречь ради иллюзии полного контроля деятельности компании. Однако именно аутсорсинг IT-услуг открывает перспективы для дальнейшего развития отрасли.

Сейчас для удобства управления собственные IT-под-разделения все чаще выделяются в самостоятельные компании, и работа с ними осуществляется по так называемой «модели инсорсинга». На ней обкатываются схемы договорных отношений, создается некоторая более прозрачная бюджетная схема. А дальнейшим шагом с большой вероятностью могут стать продажа такой ин-сорсинговой компании некоему профессиональному игроку IT-рынка и одновременное заключение с ним длительного аутсорсингового соглашения — это нормальная схема, которая в мировой практике уже получила широкое распространение. Такая операция с IT-подраз-делением крайне выгодна для клиентской компании: ей удается не только значительно снизить расходы на IT (стоимость услуг инсорсинговых подразделений в че-тыре-пять раз выше, чем на рынке), но и заработать деньги на продаже. Причем в качестве покупателя вполне могут выступить зарубежные IT-компании, которые имеют и необходимые финансовые ресурсы, и опыт осуществления таких проектов. Кстати, здесь очень сильны позиции у индийских сервис-провайдеров, активно практикующих работу по этому алгоритму. А вот чтобы российским компаниям успешно участвовать при дележе этого «пирога», надо укрупняться и повышать капитализацию. Но стимул есть: по экспертным оценкам, на кону стоит около 3 млрд долл., это практически столько же, сколько сейчас составляет весь объем российского рынка IT-услуг.

Экспорт IT-услуг

Еще одним важным направлением развития российского IT-рынка является экспорт, в первую очередь IT-ус-луг. Именно услуг, а не продуктов: для успеха последнего необходимы огромные высокорисковые вложения, которые никто делать не будет. Отдельные компании, которым удалось прорваться на международный рынок со своими продуктами (такие как ABBYY и «Лаборатория Касперского»), являются скорее исключением. Да и сравнение финансовых результатов их экспансии с показателями тех же индийских сервисных компаний складывается в пользу модели экспорта IT-услуг, используемой последними.

Что мы сегодня имеем в области IT-экспорта? Весь российский экспорт IT-услуг в 2006 г. составил, по оценкам ассоциации РУССОФТ, около 1,5 млрд долл. Но многие эксперты, в том числе и сами участники этого рынка, считают, что цифра существенно завышена, а реальный объем экспорта IT-услуг находится в пределах 1 млрд долл. Между тем индийские IT-экспортеры за примерно тот же период (финансовый год, которым оперирует их ассоциация NASSCOM, заканчивается 31 марта) заработали 31,4 млрд долл. Эта гигантская разница — повод в очередной раз задуматься о причинах такого положения дел.

Довольно часто можно услышать следующее мнение: «Оборот у индусов больше за счет того, что у них больше людей. Но ведь они могут заниматься только простейшими вещами: их «движущая сила» — разве что кодировщики и call-центры. А нас мало, зато мы беремся за вещи сложные, дорогие». Но вот какая нестыковка: не так уж много индусов, если разобраться. Менее чем в десять раз больше, нежели россиян. Значит, берут они все-таки не только числом! Возможно, дело тут в переходе от так называемых низкоуровневых услуг к высокоуровневым, ставки по которым в несколько раз выше. Как легко догадаться по результатам, переход этот довольно успешен. Здесь есть о чем задуматься отечественным компаниям: и вправду, не глупее же мы индийских конкурентов, чтобы уступать им без боя например такой рынок, как аутсорсинг интеллектуальных процессов?

Кстати, аналитики индийской компании Evalueserve считают, что наша страна могла бы занять чрезвычайно достойное место в мировом разделении труда. К такому же выводу приходят ирландские исследователи: по их мнению, Россия находится на первом месте в мире по потенциалу экспорта высокоуровневых IT-услуг — просто по объему человеческих ресурсов. Но ключевое слово здесь — «потенциал», столь огромный ресурс не используется.

Спрос на информационные услуги, оказываемые представителями других стран, к 2010 г. составит, по оценке Evalueserve, более 150 млрд долл., и в связи с нехваткой людских ресурсов будет удовлетворяться лишь на 40%. Главным потребителем данного вида услуг являются высокоразвитые страны. Что же касается стран, располагающих, по мнению экспертов Gartner, наибольшим потенциалом в качестве поставщиков, то Россия находится в группе лидеров. Если бы мы, подобно странам, близким нашей по уровню образования (США, Великобритания и т. д.), смогли привлечь для работы в информационной индустрии, скажем, 3% трудоспособного населения, то количество специалистов этого профиля составило бы у нас более 4 млн чел. А задействовав, подобно Индии, две трети занятых в информационной индустрии специалистов для экспорта российских услуг, Россия могла бы получить ресурсный пул из более чем 3 млн чел., работающих на экспорт. До 20% этого ресурсного пула, согласно оценкам экспертов, можно было бы задействовать для экспорта высокоуровневых IT-услуг (таких как извлечение данных, аналитика, моделирование и т. д.), что могло бы позволить России зарабатывать на этом суммы, соизмеримые с прибылью от экспорта энергоносителей.

Конечно, цифра в 3 млн чел. — это некоторая картина светлого будущего. Но и сейчас мы имеем порядка 1,1—1,4 млн сотрудников, пригодных к работе в области IT-услуг (подробно см. исследование McKinsey Global Institute, «The Emerging Global Labor Market»). Конечно, к их числу относятся не только люди, которые окончили вуз по IT-специальности, но и инженеры, физики и другие специалисты, которые могут быть задействованы в отрасли. А реально во всей IT-отрасли у нас занято от силы 300 тыс. чел. Для того чтобы привлечь остальных, пока нет серьезного стимула и правильного способа организации имеющегося ресурса. В результате рынок, ориентированный не на сложные услуги, а на выполнение простых технологических функций, потребляет только IT-профессионалов «в чистом виде» (в том числе и переучивая на них других специалистов) и при гигантском потенциальном ресурсном пуле имеет кадровый дефицит плюс все связанные с ним проблемы.

Василий Буров